David Britland. Бродяги и рыцари

Самые ранние и очень колоритные упоминания о карточном шулерстве можно найти в так называемой "бродяжнической литературе" эпохи Елизаветы. Это сборники памфлетов, продававшихся на улицах якобы для образования публики, но по содержанию больше похожие на современные жёлтые таблоиды с якобы сенсационными откровениями. В "Манифесте об игре в кости" опубликованном в 1552-м году, автор Гилберт Уокер (A Manifest Detection of Diceplay, Gilbert Walker), предупреждает читателей о дьявольских методах игры, которыми уважаемые сограждане могут быть ввергнуты в пучину бед, и раскрывал "грязные тайны" обманщиков. Автор спрятался за инициалами G.W., и внимательное прочтение текста даёт понять, что он был знаком с мошенническими трюками несколько ближе, чем должен был быть просто писатель. Это была эпоха глобальной безработицы, и всевозможные варианты мошенничества были чрезвычайно распространены. Воры, бродяги, грабители, игроки, проститутки и просто сумасшедшие - каждый пытался заработать на хлеб своими собственными трюками. Писатели тоже были в тяжёлом положении, и обычно памфлеты публиковались отнюдь не ради образования публики, а исключительно ради наживы автора.
Хотя памфлет Уокера имеет дело в основном с костями, он также содержит некоторые из самых ранних упоминаний о шулерстве с картами, основы которого, кстати, остались неизменными на протяжении более чем пятисот лет. Он пишет о ловкости шулеров, которые "обладают такими навыками в сортировании и тасовке карт, что в любой игре можете считать себя проигравшим ещё до того, как карты будут розданы". Шулеры всегда отличались ловкостью рук. Они контролировали старшие карты во время якобы честной тасовки и тайно собирали их так, чтобы раздать себе выгодную руку. Для избежания подозрений, шулера часто работали парами против жертвы. Одна из причин для этого - избежать подозрений, когда сам шулер начинает выигрывать большие деньги, особенно когда именно он тасует карты. Уже в XVI-м веке существовало разделение функций, когда один раздавал, а другой выигрывал, а деньги делили позже.
По всей вероятности, первая колода карт ещё не вышла из типографии, когда шулера попробовали её крапить. Уокер упоминает, что игра "Примеро", схожая с покером (раздавалось по 4 карты), была особенно подвержена крапу карт. Заусенцы на ногтях, маленькие точки чернилами использовались ещё тогда для контроля карт в колоде. Один из способов маркировки был исключительно умён для тех лет. Карты накалывались иглой так, что на рубашке появлялась небольшая выпуклость, различимая на ощупь. Этот метод широко используется и в наши дни, и называется "наколка".
Но средневековые шулера использовали не только краплёные карты и ловкость рук. Самый старый трюк, пожалуй, состоял в использовании специальных зеркал за спиной у соперника и был очень популярен. Более тонкий способ игры с напарником, подглядывающим карты, то есть игра "на маяках", также активно использовался. Если жертва была слишком подозрительной, то дело доходило до использования пожилых женщин, дающих маяки путём положения спиц на своём вязании. В XVI-м веке в Англии даже бабушкам нельзя было доверять!
Памфлет Гилберта Уокера интересен, но несколько суховат. Необходимую толику специй добавил памфлет другого автора, Роберта Грина (Robert Greene), который превратил полезную информацию в захватывающую драму. В памфлете под названием A Notable Discovery of Cozenage (1591) Грин даёт прекрасное описания работы команды шулеров в действии. Грин родился в 1558-м году в Норвиче, получил университетское образование, написал несколько памфлетов об обратных сторонах жизни в эпоху Елизаветы, и прожил довольно безумную жизнь игрока, солдата, любовника и вора. Неудивительно, что он умер в нищете в возрасте 34-х лет, но до этого он успел изложить довольно сложную психологическую стратегию ("постановку", как сейчас говорят), использовавшуюся мошенниками для того, чтобы сделать из самого честного на свете человека шулера.
Эта постановка объяснялась в разделе памфлета под названием The Art of Cony-Catching. Жаргонное словечко "cony" означало лоха, так что название главы можно перевести на новорусский язык как "Искусство разведения лохов". Схема как таковая ярко иллюстрирует основную проблему, стоящую перед мошенником, если он хочет быть успешным. Для начала надо найти жертву с достаточным количеством денег и желанием играть. Выбранная игра должна быть знакома лоху или иметь очень простые правила. Не нужна, по большому счёту, большая палитра вариантов ходов и розыгрышей. И, наконец, он должен использовать какой-нибудь манёвр, уловку, для того, чтобы жертва не смогла потребовать вернуть свои деньги назад после окончания игры. Этот список сохраняется более-менее неизменным долгие столетия, и показывает, что шулер - это не только манипулятор с картами, он играет с психологией жертв в ничуть не меньшей степени.
Схема Грина представляет собой командную попытку, и требует распределения ролей между тремя участниками, Сеттером, Рифмоплётом и Моллюском (Setter, Verser и Barnacle). Сеттер был достойным, вежливым человеком, который "безо всяких книг за долгую свою жизнь обучился тысячам способов входить людям в доверие". Его работой был поиск кандидатуры лоха, чаще всего фермера, который часто имел при себе достаточно денег при поездке в город. Он встречал фермера как старого доброго друга, поздравлял с приездом в город и передавал наилучшие пожелания всем родным и близким в деревне. Так как фермер никогда ранее не видел этого человека, он обычно говорил что-то типа "Сэр, спасибо, все родные в порядке, хвала Богу, но честно признаюсь, я вас не знаю. Вы должны простить меня".
Это означало начало небольшого разговора. Сеттер, обычно хорошо разбирающийся в акцентах, говорил: "Вы разве не из Йоркшира? Ей-богу, я знаю вас в лицо, и мы с вами встречались, точно говорю. Скажите, как вас зовут и из каких вы мест?". Через короткое время фермер, до сих пор не понимающий, с кем же он разговаривает, рассказывал, как его зовут, где он живёт и чем он зарабатывает на жизнь. Обычно на этом они и расставались.
Команда следила за фермером, и на подмогу вызывался второй Сеттер. Он "случайно" натыкался на фермера, и точно так же, как и его коллега восклицал: "Кого я вижу! Старый добрый Бартон! Как дела? Отлично выглядишь. Могу угостить пинтой вина, и добро пожаловать в город". Удивлённый, что слышит своё имя, на этот раз фермер обычно легко вовлекался в разговор. Обычно ему было неприятно, что, по-видимому, этот джентльмен его хорошо знает, а он сам не может ответить тем же. Остаток разговора протекал в таверне за кувшинчиком вина.
На этой стадии к ним присоединялся новый персонаж, Рифмоплёт. Они с Сеттером оказывались старыми приятелями, и он галантно предлагал купить ещё вина на всех. У Сеттера возникала встречная идея - он предлагает сыграть в карты на то, кто будет оплачивать вино на всех. Пока Сеттер идёт к бару за новым кувшином, Рифмоплёт предлагает фермеру маленький розыгрыш для своего друга. Он говорил, что когда начнут играть, он подрежет сверху немного карт, пять-шесть, не больше. И незаметно даст фермеру подглядеть нижнюю карту в большей части колоды, прежде чем будет завершена срезка, и части колоды поменяются местами. Он должен запомнить эту карту и назвать её, когда дойдёт очередь.  Как может фермер отказать в невинной шутке между старыми друзьями?
Сеттер возвращался, все выпивали ещё по стаканчику, и игра начиналась. Это была новая игра под названием Mumchance. Колода тасовалась, и каждый - Сеттер и Рифмоплёт называли по карте. Чья карта появлялась из колоды раньше при раздаче снизу, тот выигрывал. Проигравший оплачивал выпивку. Как будто в последний момент, Рифмоплёт предлагал, чтобы за него назвал карту фермер, "этот честнейший человек".
Карты тасовались, подрезались, и Рифмоплёт тайком показывал нижнюю карту колоды лоху, как и договаривались. Когда дело доходила до выбора карты, лох называл ту, что ему засветили. И так как она была всего лишь пятой-шестой снизу, она почти гарантировано выходила раньше карты Сеттера. Таким образом, Рифмоплёт выигрывал раздачу, и Сеттер был должен оплатить вино. Фермер обычно радовался, что не подвёл своего друга. Однако он скорее всего рад, что игра закончилась. Он слышал все эти рассказы о шулерах и бродягах, и ему неприятно, что он сам стал одним из них.
К сожалению, Рифмоплёт, вдохновлённый своим первым успехом, предлагает сыграть ещё. И фермер нехотя соглашается. И опять называет карту, которую ему засветил Рифмоплёт. К концу процесса он уже дважды совершил мошенничество против незнакомого человека, и хотя это всего лишь две пинты вина, это больше, чем он мог себе представить.
Рифмоплёт, к облегчению фермера, рассказывает своему другу, что это был всего лишь дружеский трюк. Вместо того, чтобы разозлиться, Сеттер воспринимает новость со смехом. Зато он оживляется, и предлагает показать обоим маленький карточный фокус. Теперь они все близкие друзья. Именно в этот момент наступает третий акт постановки и на сцене появляется новый персонаж.
Моллюск видит карточную игру и явно заинтересован, сидя за соседним столом. Рифмоплёт, подмигивая друзьям, приглашает Моллюска сыграть разок на кувшин вина. Тот с готовностью соглашается. Фермер играет свою роль, как и раньше, и Моллюск проигрывает. Будучи несчастным проигравшим, он немедленно объявляет, что его партнёры по игре - жулики. Фермер, не получая поддержки от своих друзей, вынужден это отрицать. В качестве самозащиты и против собственных же принципов, даже самый честный человек говорит отъявленную ложь.
Моллюск настаивает, чтобы они сыграли ещё раз. На этот раз на деньги. Он вываливает на стол содержимое кошелька. Он ставит 12 пенсов на каждую карту, которая появится до названной. К тому моменту, когда карта Рифмоплёта выходит из колоды, на столе лежит приличная сумма, и карту опять называл фермер. Видя, как легко выигрываются деньги, он решает сделать собственную ставку. До сих пор у него с Рифмоплётом получалось очень неплохо с Моллюском, у которого уже кончились деньги. Моллюск идёт заложить что-нибудь ценное у стойки. Когда он возвращается, игра началась, ставки выросли, и все деньги фермера ставятся в игре, которую он выучил меньше часа назад. Но после выпивки и нескольких выигрышей он чувствует себя уверенным. Здесь-то ему и устраивают засаду. Когда Моллюск поднимает колоду, он сам подглядывает нижнюю карту, и начёсывает её наверх в процессе тасовки. Колода кладётся на стол, Рифмоплёт подрезает, как обычно, несколько карт. Фермеру засвечивают нижнюю карту в большей части колоды. Карта фермера, конечно недалеко от низа колоды, но карта Моллюска находится ровно под ней. Первой выходит карта Моллюска. Грин красочно описывает ощущения лоха:
"Карта Моллюска выходит четвёртой и такой страшный холод расползается по его сердцу, что он сидит в трансе, не зная что делать, вздыхая. Его сердце готово разорваться при мысли о только что потерянных деньгах. Чаще всего он уходит тихо, сокрушённый, а вся компания ещё долго веселится после. На улице бедный человек идёт домой с тяжелым сердцем и влажными глазами, ужасно страдая. Но слишком поздно. А от этих денег могла зависеть судьба и жизнь не только этого человека, но также и его жены, детей и всей семьи, которую он вверг в нищету".
С точки зрения шулера это идеальная постановка, так как практически всё шулерство совершает сама жертва. Это ставит его в позицию, когда не к кому апеллировать за помощью. Рассказ Грина, по идее, должен оставить после прочтения привкус беззакония, творимого над безвинным человеком. Однако вместо этого мы чувствуем нелегкое уважение перед простотой и гениальностью этого трюка. Некоторые даже думают, что жертва получила то, что заслужила. Он же сам был жуликом! Предполагают, что Грин сам проделал маленький трюк над читателем, заставляя его невольно восхищаться бандой мошенников и бродяг. Мы теперь должны спросить, имеет ли история, рассказанная Грином, реальную основу, или всё это было очередным надувательством? По крайней мере, автор проделывает с нами ещё один фокус, поскольку история доказывает, что рассказанная им байка ему не принадлежит. Он просто-напросто украл её из памфлета Уокера "Манифест об игре в кости", взяв её безо всяких разрешений и переписав её практически буквально. Так что, если вспомнить прекрасные сказки о рыцарях и бродягах, то пожалуй можно предположить, что корни таких историй лежат в руках таких авторов, как Грин, которые были больше заинтересованы в создании красивых историй, нежели в достоверности описания. Так же, как и шулера в подготовке и исполнении своих трюков.

Источник:
GasinoGames №8,2004